Что такое сознавание?

Представьте себе, что вы заперты в темной комнате, полной интересных объектов. Вам дали лампу-вспышку, и ваша задача внимательно рассмотреть каждый объект в комнате и дать его точное описание. Вы не сможете рассмотреть все объекты в комнате, потому что лампа – тоже объект, а его вы не можете увидеть. Сознавание – это такая лампа, с помощью которой мы изучаем мир и себя; как же мы можем изучать сознавание?

Если мы наивным взглядом рассмотрим сознательный опыт, что мы увидим? Поток фантазий-образов и внутренней речи-мышления, который иногда связан с чем-то, что происходит во внешнем мире, но чаще являющийся несвязными мечтаниями. Внешний мир представлен в сознании временами, особенно если мы в нем что-то делаем – например, ведем машину. Иногда мы не обращаем на него внимания довольно длительные промежутки времени, хотя он, кажется, всегда присутствует, когда мы опять выглядываем или прислушиваемся. Часто возникают сигналы ощущений тела, внутренних или в связи с контактом с внешним миром. Они обычно временны, иногда более или менее устойчивы.

Содержанием мечтаний может быть либо воспроизведение, либо предвосхищение чего-то, будь то с тревожностью или с ожиданием удовольствия. Это может быть пересмотр чего-то, что уже произошло. Часто в таких случаях добавляется: «Нужно было…», «Если бы я сказал…» – сожаление часто является основным тоном чувствования.

В этом потоке может происходить множество вещей: внезапный сдвиг в том, что мы замечаем, сдвиг в чувствах относительно этих вещей. Или наоборот: сдвиг чувствования и вслед за ним сдвиг замечания. Мы можем делать одно, например говорить по телефону, но при этом сознавать, что мы машинально чертим что-то на бумажке, или еще что-то. Как погода, сознание постоянно меняется. Однако, так же, как и в случае погоды, может быть несколько лежащих за видимыми переменами тем или принципов, на которых основывается все разнообразие.

Что же такое сознавание среди всего этого? Если это не синоним сознания, то что в него входит? Многое происходит, многое регистрируется. Может быть сознавание – это регистрирование? Акт регистрирования? Или это то, что мы делаем? Действие делания? У нас могут быть длинные промежутки, которые кажутся свободными от регистрирования, пустые мечтания, и все же, если внезапно спросят, мы можем оглянуться назад и вспомнить впечатление или действия, которые, как нам кажется, мы не регистрировали в то время.

Делание – это очевидно не сознавание, потому что многое из того, что мы делаем, даже сложные двигательные акты, даже – приходится сказать – значительная часть разговоров, – вполне автоматичны, выполняются на уровне органической деятельности, высоко интегрирование, но без сознания. Лунатизм редкий и драматический пример того, что происходит с каждым постоянно в менее драматической форме.

Сознавание не находится ни в каком содержании или действии. Его суть – связанность любого содержания с любым другим из актуальной ситуации, в которой это происходит.

Сознавание как одновременное делание и знание

Пациент или друг может рассказывать вам, со значительным жаром о недавнем событии, когда шеф что-то ему сделал. Он увлечен историей, в ней есть энергия. Вдруг он каким-то образом замечает свой пыл, с которым он пытается доказать вам, что он прав в этой ситуации. Мгновенно происходит расслабление – высвобождение его напряжения. Он может слегка улыбнуться, возникает момент смягчения, в этот момент он действительно разговаривает с вами. До этого, только что, он больше говорил вам, чем разговаривал с вами, слова не формировались прямо здесь, а были как бы заранее заготовлены и воспроизводились, как из радиоприемника.

Сознавание – это не содержание того, что он в этот момент понял, – это сам момент понимания, живой акт переживания «что – он – делает – когда – он – это – делает». Произошло мгновенное расширение поля его сознания, это не еще один факт в истории, который он рассказывает, а факт контекстуального отношения истории к данной актуальной ситуации. Само содержание как таковое скоро потеряет свое особое качество сознавания и останется просто фактом, процесс сознавания может продолжаться, а может и нет.

Если этот особый процесс сознавания продолжается, он войдет более глубоко в настоящее время этой ситуации. История может быть оставлена, и приятель может сказать что-то вроде: «Знаешь, твое мнение действительно для меня важно» – и это может быть следующим шагом в сознавании, если для него в этом есть свойство живости и свежести, и новизны. Это может быть также и знакомым, заранее предположенным, утверждением ради манипуляции вами, и в этом случае его сознавание, если оно есть, направлено куда-то еще, может, в оценивание того, насколько успешна его манипуляция.

Итак, что же такое сознавание? Это мгновенное расширение, раздвигание границ того, что видится как соединенное и соотнесенное. Расширение перспективы – слова, близко передающие, на что похоже сознавание, за исключением того момента, что перспектива обычно предполагает дистанцию, а сознавание никогда не отдалено, оно всегда в соприкосновении с тем, что в него входит.

Оно состоит в том, что больше элементов видится одновременно, причем видятся они как связанные, интегрирование. Всегда что-то из того, что видится как соединенное и связанное, присутствует здесь и сейчас, как часть текущей ситуации. Поэтому в сознавании всегда есть элемент новизны. Если человек говорит, что он сознает то же, что и раньше, вы можете быть уверены, что он говорит о чем-то другом. Содержание сознаваемого момента может продолжаться, это может быть формулировка, сознаваемая в настоящий момент, но продолжение сознавания не связано с этой формой. Если сознавание продолжается, оно должно перетечь в какую-то другую форму.

Оно распознается по своему качеству, а не по содержанию. Содержание для сознавания – как раковина для моллюска, который выращивает ее как свой дом. Раковина может просуществовать столетия, и другие подобные моллюски будут роиться вокруг нее прямо сейчас, живые и благополучные. Но тот моллюск, который создал раковину, мертв. Вы можете многое узнать о нем, может быть, даже что-то важное, изучая оставленную им раковину, но вы никогда не узнаете его. Целые мешки инсайтов, которые люди таскают с собой, могут быть так же полезны, как раковины; мой опыт говорит мне, что они являются скорее препятствиями, чем путями к новому, свежему сознаванию. Вчерашний инсайт – сегодня прошлое, а завтра – сопротивление.

Представьте себе рулон ткани из ниток разных цветов. Большинство нитей серые и неяркие, но есть одна полоска красного цвета, пробегающая через всю ткань. Иногда красная нить едва видна, окутана серыми, иногда она заметна и ярка. Она в любой момент где-то есть, хотя часто окружена и заслонена серым. Если ткань – это сознание, то переменчивая полоска красного цвета – это сознавание, проходящее через него, вперемешку со всем остальным. Невозможно предсказать, где она будет, она уходит на задний план в одном месте, и внезапно вновь появляется в другой части ткани.

Сознавание обладает, так сказать, собственным умом. Это живое качество момента, не его содержание. Можно сравнить его еще с ручейком, где-то скачущим водопадом, где-то уходящим под землю, затем снова выбегающим на землю. Сознавание это вода, а не русло. Живое сознавание в некий момент может быть в словах, в словесном содержании, в следующий момент сознавание уходит из них и перебрасывается в заботу говорящего о том, что вы о нем думаете, которая может быть проблеснет в глазах, в этот момент жизнь сознавания – во взгляде. Затем, возможно, переживается момент какого-то гнева, и сознавание переходит на напряжение каких-то мышц руки говорящего. По существу все, что делает гештальттерапевт – следит за течением этого качества, не обманываясь постоянными сдвижками содержания и форм, в которых проявляется эта жизнь.

Сознавание, движущийся момент пересечения сознания с сейчас – существенная материя гештальттерапии. В этой главе мы рассмотрим некоторые пути изучения и практики сознавания и некоторые возможные результаты этого изучения и практики.

Континуум сознавания

Основной гештальтистский прием изучения сознавания – это континуум сознавания – натуралистический процесс простого наблюдения с абсолютным минимумом структуры или руководства. Это может быть практикуемо в одиночку или с другими, в качестве медитации, то есть как основной фокус внимания, или по ходу других дел. Инструкции просты: начинать предложение словами «Сейчас я сознаю…», и заканчивать тем, что доминирует в сознавании в данный момент. Чтобы это было гештальтистским упражнением, нужно удерживать начало «Сейчас я сознаю…», хотя постепенно это начинает проговариваться коротко или во внутренней речи. Без этого предложения, которое удерживает настоящее в каждый момент, упражнение может перейти в свободные ассоциации или, как Фриц называл это, свободные диссоциации.

Если есть возможность, читатель может остановиться и проделать это упражнение в течение нескольких минут, с помощью магнитофона, и держать пленку под рукой к тому времени, как мы перейдем к обсуждению упражнения. Бели вы делаете это, и если у вас возникают ощущения, что вы собираетесь остановиться, отметьте, что сознаете это, и продолжите еще немного.

Нет возможности выполнить это упражнение неверно, хотя некоторые и стараются потерпеть неудачу изо всех сил. Некоторые люди характеристически привязаны к трудностям выполнить инструкции или преуспеть в выполнении задания. Я рад предупредить таких людей, что им действительно придется трудно. Сознавание того, что «мне нечего сказать» или «я не сознаю ничего» так же хорошо в данном упражнении, как и пиковое переживание. «Мой ум пуст» – прекрасно, отметьте это и продолжайте. Как только люди прислушиваются к пустому, многое проявляется из него, и оно становится полным. Фриц любил говорить о плодородной пустоте, о Ничто, из которого истекает сознавание; это переживание может повторяться в этом упражнении.

Мы сразу же замечаем, что это редко – плавное течение. В нем есть паузы, колебания, неожиданные скачки. Мы можем пережить их в себе и можем слышать их, когда другие делают упражнения. Когда мы слушаем, как кто-то выполняет упражнение, мы можем услышать моменты, звучащие как выбор или решение сказать то или другое, хотя, если это и моменты выбора, о них редко сообщают именно как о таковых. Иногда поток течет очень плавно некоторое время, и мы можем догадаться, что человек наткнулся на уловку, облегчающую задачу вроде каталогизирования: сейчас я сознаю окно, дверь, стены, ковер… Можно продолжать автоматически и перечислять элементы выбранной категории, пока не надоест.

Уже давно, делая это в группе, мы заметили невероятные различия в широте и в типах опыта, или в областях опыта, на которых люди фокусируются. Одни почти целиком остаются при внешнем виде и цвете, другие в течение многих минут не касаются видимого материала. Одни замечают в группе почти исключительно вещи, имеющие отношение к другим людям, другие рассказывают о том, что происходит в них, и не замечают других людей. Те, кто начинают это упражнение в группах, часто изумляются тому, что слышат от других вещи, которые им самим никогда не пришли бы в голову, хотя когда кто-то об этом уже сказал, они могут подтвердить, что переживали такие же вещи.

Я уже отмечал, что когда вы выполняете это упражнение, вы, возможно, приходите к чувству «Теперь мне хочется остановиться», иногда деликатно представляемому «Мне пора остановиться» или «Надо дать возможность и другим». Если вы просто сообщаете об этом пару раз как о содержании сознавания и продолжаете, – очень вероятно, что появится что-то особенно интересное – нечто, что заставляет вас ерзать и чувствовать, что сейчас что-то будет. Как будто вы знаете, что некоторое содержание, чуть более волнующее и неконтролируемое, чем обычные, ищет себе дорогу, и вы решаете, что, может быть, безопаснее остановиться прежде, чем оно появится.

Если вы внимательно наблюдаете кого-то, выполняющего это упражнение, вы скоро начнете отмечать особенные качества поведения, сопровождающие моменты сознавания – ерзание, интенсивность, связанность с реальной ситуацией. Вместе с тем, временами вы заметите, что человек говорит о чем-то без этого качества живости – вовлеченности, в иные моменты вы можете заметить, что эта вовлеченность относится к одной области, в то время, как человек говорит о другой. Я видел, как люди перечисляют, что они сознают, тусклыми, безжизненными голосами, бросая в то же время быстрые взгляды на кого-нибудь в группе, выказывая все признаки реальной вовлеченности; и лишь через несколько минут человек может с некоторым удивлением и вовлеченностью сказать: «А сейчас я сознаю Мейбл…» – я думал, он никогда этого не заметит!

Это наблюдение ведет к новым возможностям разговора о сознавании. Организм всегда фокусируется – то есть телесно внимает – тому и на том, что для него важно. Объекты фокусирования меняются по мере возникновения новых внутренних потребностей, их исчезновения, смены и т.п. Когда я чувствую жажду, я буду искать что-то, что может ее утолить; когда жажда утолена (или если, наоборот, ясно, что такая возможность мне в ближайшее время не представится) то фокус может переместиться на что-либо другое. Фокус может сдвигаться, но всегда есть какая-то фокусировка. Сознавание – это зона пересечения постоянно сдвигающегося фокуса внимания тела с сознанием.

Введение структуры в континуум сознавания

Когда мы натуралистически наблюдаем течение сознавания, это наблюдение может вмешиваться, ускорять или расширять сам процесс. Одна из форм вмешательства состоит в том, что сторонний наблюдатель подмечает внешние признаки возникающего фокуса, а затем предлагает делающему упражнение включить их в свое сознавание и посмотреть, как оно изменится. Это звучит просто, но это – суть Гештальттерапии.

Пока же попробуем вмешиваться не так глубоко. Существуют определенные воспроизводящиеся полярности, альтернативные возможности в том, как сознавание приходит или выражается. И можно многому научиться, обращая на это внимание. Каждая из этих полярностей, каждое из этих различений может быть основой простого упражнения в сознавании. Это формальные аспекты сознавания, независимые от содержания, и их можно предложить человеку, осуществляющему континуум сознавания, как структуру сообщений.

Первое различение – отмечать для каждого сообщения о сознавании, было ли оно выбранным или данным. Сообщая о каком-то определенном содержании, имею ли я дополнительные чувства, что я мог сказать несколько вещей и из них выбрал эту одну, или она кажется прямо здесь присутствующей, данной, и только о ней я и могу сказать? Внезапный громкий звук посреди эксперимента обладает обычно этим качеством данности. Если читатель пробует выполнять упражнение по мере чтения, он может остановиться здесь и посвятить несколько минут выполнению континуума сознавания под магнитофон, добавляя это различение. Люди сильно различаются в том, как они переживают. Это различение «данного – выбранного» лишь отчасти связано с объективным качеством стимулов. Более полно мы рассмотрим его в пятой главе.

Два тесно связанных различения могут быть рассмотрены под общим названием оценки. Одна оценка – это различение приятного и неприятного. Это связано прежде всего с телом: пристальное внимание может дать возможность почувствовать приятное, как движение тела к стимулу, а неприятное – как отталкивание, отторжение. Выполняя континуум сознававания, просто добавляйте: «Сейчас я сознаю…, и нахожу это приятным (или неприятным)» после каждого сообщения. Если добавить нечего (то есть такого рода оценка не возникает), – можно попробовать угадать или попробовать то или иное: часто чувство начнет возникать.

Другого рода оценка, которая кажется исходящей, метафорически говоря, больше из головы, чем из тела – это суждение. Для исследования такого рода оценки можно добавлять после каждого сообщения о сознавании: «Я нахожу это хорошим (плохим)», точно так же пользуясь попыткой угадать, если оценка не возникает сразу.

Когда то и другое некоторое время практиковалось независимо, может быть одновременно обескураживающим и завораживающим попробовать их вместе: «Я сознаю то-то и то-то, и нахожу это приятным и считаю дурным!»

Следующее различение лучше всего ввести на примере. Однажды во время группы, когда выполнялось основное упражнение на континуум сознавания, секретарша на высоких каблучках несколько раз проходила вверх и вниз по лесенке прямо рядом с комнатой, где мы занимались. Каждый раз при этом говорящий отмечал: «Сейчас я сознаю, что кто-то проходит вверх (вниз) по лесенке…». Когда мы начали обсуждать упражнение, я показал участникам небольшую деревяшку и молоток; постукивая молотком по деревяшке, я мог воспроизводить звук, очень похожий на стук каблучков по лесенке. В действительности я не делал этого во время упражнения, но ясно, что это могло бы быть в таком случае говорящий мог сказать о таком же сознавании.

Это яркая иллюстрация следующего различения – разделение «Я сознаю» на «Наблюдаю» и «Воображаю», т.е. представляю себе. «Наблюдаю» относится к чувственно данному в момент говорения, а «Представляю» – ко всему остальному: предположению, как в случае каблучков на лесенке, воспоминаниям и пр. Это наиболее яркое и, может быть, наиболее полезное из всех различий. Я советую людям практиковаться в этом, пока они не приобретут такого же искусства, как в вождении машины, то есть пока это не станет почти второй природой – осуществлять это различение, двигаясь по миру.

При этом мне предполагается, что в представлении или воображении есть что-то плохое, хотя это одна из специфически человеческих функций, она придает жизни глубину и качество, источник творческих изменений во внешней реальности. Проблема возникает лишь тогда, когда то, что могло бы быть, путается с реальностью – тем, что есть.

Вот пример применения этого различения. «Я сознаю, что ты мной недоволен» – превращается в:» Я вижу, что ты хмуришься. Я воображаю, что ты недоволен». После некоторой практики и при некотором внимании это превращается дальше в «Я вижу, что губы у тебя кривятся и брови слегка морщатся. Я воображаю, что ты хмуришься. Я вижу, что твой взгляд направлен в мою сторону. Я воображаю, что ты смотришь на меня, и что твоя нахмуренность имеет ко мне какое-то отношение.» Вполне возможно, что человек действительно хмурится и недоволен мною. Но важно понять, что такое восприятие – это нечто, созданное мной, верно оно или нет.

Таковы основные различения, с которыми я работаю. Возможны и другие. Например, я еще не изучил различения (хотя оно меня интересует) существительного и глагола, который следует за «сейчас я сознаю»: предпочтения могут быть интересными и значимыми.

Пользуясь этими средствами – натуралистическим следованием континууму сознавания и структурированными различениями – мы можем начать исследовать то, что находится под поверхностью сознавания, не спекулируя по поводу причин потока сознавания, а посредством побуждения самого сознавания двигаться глубже первого приближения.

Источник: Джон Энрайт «Гештальт, ведущий к просветлению»


Обратиться за помощью к гештальт-терапевту на длительную психотерапию или на консультации вы можете здесь >>> 

Меня зовут Лариса Попова, я практикующий женский психолог, принимаю в г. Москва очно и по Skype по всему Миру. Отзывы о моей работе вы можете прочитать здесь >>>